Книга "Эпиреи"

Книга "Алхимия и ахинея"

Книга "Загадки бытия"

Игорь Чиннов

Об Игоре Чиннове (А. Богословский)

Книги поэта

Чиннов И. В. Загадки бытия. Избранное/Сост. О. Кузнецова, А. Богословский. - М.: Христианское издательство, 1998. - 320 с.

В сборник вошли стихи из следующих книг:

МОНОЛОГ.- Париж: Рифма, 1950.

ЛИНИИ.- Париж: Рифма, 1960.

МЕТАФОРЫ. - Нью-Йорк: Изд. Нового журнала, 1968.

ПАРТИТУРА. - Нью-Йорк: Изд. Нового журнала, 1970.

КОМПОЗИЦИЯ. - Париж: Рифма, 1972.

ПАСТОРАЛИ. - Париж: Рифма, 1976.

АНТИТЕЗА. - Вашингтон: Birchbark Press, 1979.

АВТОГРАФ. - США: New England Publishing Co, 1984.

ЭМПИРЕИ. - Москва: Христианское издательство, 1994.

АЛХИМИЯ И АХИНЕЯ. ГРОТЕСКИАДА. - Москва: Христианское издательство, 1996.

 


 

Да, расчудесно, распрекрасно, распрелестно,
Разудивительно, развосхитительно,
Разобаятельно, разобольстительно,
Не говори, что разочаровательно.
 
Но как же с тем, что по ветру развеяно,
Разломано, разбито, разбазарено,
Разорено, на мелочи разменяно,
Разгромлено, растоптано, раздавлено?
 
Да, как же с тем, кого под корень резали,
С тем, у кого расстреляны родители,
Кого растерли, под орех разделали,
Раздели и разули, разобидели?

 


  

За счастье платил я немалый бакшиш,
А рок, усмехаясь, показывал шиш.
 
Ну что же! В кармане порой ни шиша,
Блоха на аркане, почти ни гроша,
А все же я верил, что жизнь хороша.
 
Хватало на хлеб, на коробку сардин,
И можно украсть и понюхать жасмин,
И, главное, сам я себе господин.
 
Бывало, на юге я крал виноград.
Жевал - и глядел на огромный закат.
 
Показывал кукиш людскому суду.
Воришка! Еще изловчусь - украду
Бумажку на жительство в райском саду.
 
Серебряных ложек - не крал никогда.
Блестела не ложка - блестела звезда.
 
 

Кто может сосчитать морской песок? Весной

Я шел по берегу, устало:

Я точно сосчитал песчинки - до одной.
Но двух песчинок не хватало.
 
Песок... Моя судьба - песочные часы:
Переверни - и все сначала.
Я все шучу. Из белой полосы
Песчинка в черную упала
 
Навек. Но не горюй: вновь солнечный восход
Над морем, волны заблестели
И Афродита-Муза вновь плывет
На раковине Ботичелли.
 
Ну, а душа - моллюск. Но створки отворят,
Совсем невзрачные снаружи,
И вдруг увидят мой несовершенный клад:
Некрупных несколько жемчужин.
 
Пусть раковиной бледной и пустой
Я на песке похолодею:
Но светлый Мусагет из раковины той
С улыбкой вырезал камею.

 


 

Человек... мыслящий тростник.

Паскаль

 
Я помню пшеницу, ронявшую зерна,
На пыльной бахче дозревавшие дыни.
Я помню подсолнечник, желтый и черный,
И краски настурций, герани, глициний.
 
Я помню оливы (в Провансе? в Тоскане?)
Я помню, над Рейном поля зеленели.
И яблони помню (тогда, на Кубани...)
И в Дании поле. Ответь, неужели
 
Пшеница падет под ударами градин
И черные кони помчатся, оскалясь,
И будет растоптан земной виноградник,
Растоптан тростник неразумный Паскаля?

 


 

Читая Пушкина

 
Порой, читая вслух парижским крышам
Его стихи таинственно-простые,
В печали, ночью, в дождь - мы видим, слышим
(В деревне, ночью, осенью, в России):
 
Живой, знакомый нам, при свечке сальной
Свои стихи, негромко, он читает,
И каждый стих, веселый и печальный,
Нас так печалит, словно утешает.
 
И кажется - из царскосельской урны
Прозрачная, хрустально-ключевая
Течет струя свободно и небурно,
Далеким светом сердце наполняя.
 
И полной грудью мы грустим - но счастьем,
Как вдохновеньем, безотчетно-мудрым
Наполнен мир, и стоит жить и, настежь
Открыв окно, дышать парижским утром.
 
 

Летали вороны над темным селом,

Над церковью, отданной бесам на слом.

 

Отравлена речка и голы поля -

"А ты не мешайся, ступай себе, бля!"

 

По кладбищу ночью пойдем в листопад:

Там кости расстрелянных слабо стучат.

 

И колокол, сброшенный, тайно звенит,

И много разбитых, надтреснутых плит.

 

А ветер в бурьяне высоком шумит,

Потом прилетает в разрушенный скит.

 

У взорванной кельи сидел домовой

И слышался жалкий озлобленный вой.

 

По-русски подальше послал он меня,

Шумели деревья, могилы храня,

И ждали убитые Судного Дня.

 

Москва, 1992

 
 

Ольге Кузнецовой

 
А надо бы сказать спасибо:
За кринку молока парного,
За черную ковригу хлеба,
За небо с кромкою лиловой,
 
За двух небоязливых галок,
Собаку с мордой черно-сивой,
За то, что на порог упала
Для нас желтеющая слива,
 
За ветки в глиняном кувшине,
За ветер, веявший с востока,
За вкус черники темно-синей,
За связки чеснока и лука,
 
За дыню, зревшую у входа,
Свинью, запачкавшую рыло,
За то, что милая природа
К нам, видимо, благоволила,
 
За желтый мед (ты помнишь запах?),
Пахучий сыр и карк вороны
(И черный кот на белых лапах
Ходил кругом, хоть неученый),
 
За то, что лиловела кашка
И ежевика поспевала,
За то, что добрая кукушка
Нам долгий век накуковала,
 
За стуки дятла-лесоруба -
Сказал ли я за все спасибо?

 

Подмосковье, 1992

 

Книга "Эпиреи"

Книга "Алхимия и ахинея"

Книга "Загадки бытия"

Игорь Чиннов

Об Игоре Чиннове (А. Богословский)

Книги поэта